Новости Ингушетии

Ингушетия на рубеже столетий

Мурат Магомедович Зязиков, в 2002-2008 гг. – президент Республики Ингушетии, в 2008-2012 гг. – советник Президента Российской Федерации, доктор философских наук. Известный российский политик и автор многочисленных работ о Северном Кавказе представляет свою новую книгу «На рубеже столетий. Ингушетия в конце XIX – начале XX века» в интервью главному редактору журнала «История. Право. Политика» С.Б. Глушаченко и члену редколлегии М.С-Г. Албогачиевой

Мурат Магометович, в конце 2011 г. вышла в свет Ваша книга «На рубеже столетий. Ингушетия в конце XIX – начале XX века», в которой ингушский народ выступает как культурный субъект одновременно кавказской и русской цивилизации. С чем связан именно такой подход к истории Ингушетии?

Российская Федерация обладает богатейшим и великим духовным наследием, разнообразием уни­кальных культур, языков, обычаев и традиций, ведь в нашей многонациональной стране проживают пред­ставители более ста национальностей. В этой большой семье братских народов и ингуши. 

Еще в марте 1770 г. ингуши добровольно избрали путь союза и единения с судьбой Великой России, при­чем этот акт был совершен в результате исторически мотивированного выбора всего этноса. Издревле ин­гуши проживали по Дарьяльскому ущелью реки Терек и далее на восток от него. На востоке ингуши сосед­ствуют с этнически родственными им чеченцами, на юге – с грузинами, с осетинами и кабардинцами – на западе. 

Россия защищала и помогала ингушам, они же при­нимали самое деятельное участие во всех внешних войнах России и никогда не выступали против нее, соблюдая свою стародавнюю клятву.

Для глубинного понимания того или иного народа как явления и дискурса этого феномена необходимо прежде всего окунуться в его духовный мир, в мир его культуры и быта, т.е. во все то, что составляет само существо во многом потаенного внутреннего мира на­рода.

Книга «На рубеже столетий» – об Ингушетии и ин­гушах в определенный период времени (конец XIX – начало XX в.) и включает в себя 280 страниц иллюстри­рованного текста, разделенного на 4 главы, каждая из которых постепенно раскрывает самобытность наро­да. Речь идет о реалиях этнографического характера: о трудовой деятельности, жилище, семье, воспитании, языке, традициях, народном искусстве, обычном пра­ве, этикете и пр.

Таким образом, сегодня к своим многочисленным трудам – «У истоков культуры ингушского этноса» (1999 г.), «Религия и мировоззрение ингушей» (2000 г.), «Истоки и становление ингушской культуры» (2001 г.), «Традиционная культура ингушей: история и современность» (2004 г.) и др. – Вы добавили новую работу, посвященную Ингушетии. В целом, каково отличие «На рубеже столетий» от предыдущих Ваших исследований и что должно вызвать интерес у читателей?

Безусловно, это не первая моя работа, характеризу­ющая ингушскую историю. Новая монография – на­учно-популярное издание, адресованное широкому кругу читателей, поэтому стилистически написана ли­тературным языком и для большей образности и вы­разительности богато иллюстрирована. Я попытался прокомментировать наподобие энциклопедии все упоминаемые категории и термины, приводя в качестве примеров ингушские эпосы, притчи и легенды.

Несомненно, я надеюсь, привлечет внимание и само оформление, для которого использованы репро­дукции картин, а также фотографии из архивов Ин­гушского краеведческого музея им. Т.X. Мальсагова, ученых-краеведов и семейных архивов тейпов.

Документы и фотографии – отражение ингушской истории, они позволяют сделать чтение увлекатель­ным. Удалось ли мне это – судить вам, читателям.

Издание «На рубеже столетий» не окончательный мой ответ на поставленный вопрос – какова культура самобытного ингушского народа (в ее традициях и но­вациях)? Очень бы хотелось, чтобы эта работа породи­ла дискуссии и вдохновила множество исследователей на очередные научные познания, а также придала бы новый импульс для практического решения задач федеральной и региональной культурной политики на новом этапе развития нашей великой Родины – Рос­сии. Поэтому с удовольствием представляю в журнале «История. Право. Политика» отрывки из моей книги.

В книге Вы пишете, что категория национального характера, или ментальность, сложна и трудно поддается исследованию. Что позволит читателям понять традиционные институты горского народа, в том числе ингушей?

Проявления национального характера всегда тесно связаны с языком.

Вместе с чеченцами ингуши принадлежат к нахской (восточно-кавказской) группе большой иберийско-кавказской семьи языков. К ней также относятся со­временные абхазо-грузинские, иберийские (картвель­ско-грузинские) и древнейшие (ныне мертвые) языки передней Азии (к примеру, хурритские). Не зря Кавказ называют еще и «горой языков». Среди этого множе­ства народов имеются довольно многочисленные этносы (грузины, чеченцы, аварцы, лезгины) и предста­вители численностью до десятка тысяч, одноаульных языков Дагестана.

Начиная с фонетики, отмечу, что в ингушском языке, как и во многих кавказских языках, немало взрывных, гортанных и щелевых звуков. Помимо них в ингушском языке имеются все звуки русского языка, поэтому неудивительно, что ингуши по-русски говорят почти без акцента.

Особенностью ингушского языка является его крат­кость, лаконичность. Известный лингвист Н.Ф. Яков­лев, автор многочисленных трудов по кавказским язы­кам, писал; «По-ингушски в одном-двух словах можно выразить такие оттенки мысли, которые в русском языке потребовали бы многословных и долгих поясне­ний...»

Ингуши проявляют чуткость к слову как таковому, так как с древних времен оно одушевлялось, являясь субъектом, и могло творить добро (благожелания) ли­бо зло (проклятия). О силе, меткости, значимости слова имеется много пословиц и поговорок, как и в русском языке: «Вовремя сказанное слово – по делу выстре­лившее ружье», «Ружье и кинжал убивают одного, а плохое слово – десятерых» и др.

Характеру и поведению ингуша свойственны те же качества, которые присущи людям любой националь­ности, но при этом, естественно, имеются часто едва уловимые, свои собственные национальные черты.

В то же время с древних времен многочисленные источники свидетельствуют о тесных контактах рус­ских с народами Кавказа, в том числе и с ингушами. И именно благодаря российской науке, о них суще­ствует немало исторической, научной и художествен­ной литературы. В связи с этим я всегда ратую за соз­дание новых центров этнокультурных исследований во всех уголках Российской Федерации, позволяющих осуществлять сбор и анализ многообразного фоль­клорного материала с последующими музейными экс­позициями, выставками, научными конференциями, масштабными публикациями, т.е. всего того, что попу­ляризирует национальную культуру каждого региона, ориентируя местную власть и граждан на взаимопо­нимание и мирное решение проблем полиэтнического взаимодействия. Культура отношений между народа­ми подразумевает историческое сохранение нацио­нальной идентичности при интеграции в общекультур­ные ценностные ориентиры для сохранения многонационального единства страны.

Особо хочется напомнить об огромной роли, кото­рую в деле единения и взаимообогащения российских этносов издавна выполняла и способна выполнять впредь классическая русская литература, нераздель­ная с «великим, могучим, правдивым и свободным» русским языком, которая в самые «темные, глухие» годы несла людям свет, надежду на торжество прав­ды, добра, справедливости, гуманизма. Мы не найдем в ней ни одной стихотворной строки, поэмы, рассказа, повести, пьесы, романа, где содержалось бы оправ­дание чьего бы то ни было национального чванства, высокомерия и неуважения одного народа к другим. Зато встретим многочисленные примеры глубокой симпатии к культуре кавказских горцев (А.С. Пуш­кин, М.Ю. Лермонтов, А.А. Бестужев (Марлинский), Л.Н. Толстой), коренных народностей Дальнего Востока, Якутии, Сибирского Севера (И.А. Гончаров, Н.С. Лесков, В.К. Арсеньев, А.А. Фадеев).

Вы черпаете в исторической науке и творческие силы, и свое вдохновение. В чем для Вас магия истории?

История и культура своего народа – это не теоре­тический материал для каждого из нас, они идут изну­три, из самого сердца, так как передаются из поколе­ния в поколение, из уст в уста.

Важнейшим условием сохранения нашей страны, ее устойчивого и поступательного развития во многом является бережное отношение к национальной само­бытности народов России. Однако о тех же ингушах, хотя их история уходит далеко в глубь веков, знают не все россияне.

Как мудры слова Владимира Владимировича Пути­на: «Россия и стала великим государством только бла­годаря терпимому отношению к тем народам, к тем этносам, которые ее составляют. Россия и может оставаться великим государством, если каждый народ и каждый, даже небольшой, этнос будет чувствовать себя в России как в собственном доме».

Именно история учит нас быть просветителями и миротворцами – «Долго живет тот, кто ищет мир».

Новые поколения человечества живут, зачастую са­ми того не понимая, на той незыблемо твердой и одно­временно подвижной базе традиций, обычаев, устоев, которые достаются им в наследство от предков. Есте­ственным образом на эту базу наслаиваются новации, многие из которых в будущем тоже приобретут статус традиций и устоев. Невероятно сложно и очень ответ­ственно найти точки отсчета исторического или тематического времени для обозначения традиционного, устоявшегося, обычного в жизни человечества и отде­ления новационного, вновь приобретенного от ранее существующего; то есть ту временную границу, кото­рая разделяет «традиционное» и «новое» в жизни от­дельного человека или общества в целом.

Ингушетия при своей территориальной стеснен­ности весьма богата природными ландшафтами. Если идти с юга на север, то от Главного Кавказского хреб­та, покрытого вечными снегами, перейдем в предгор­ную, богатую лесами и ручьями зону, далее идут слегка холмистые и кое-где изрезанные хребтами довольно плодородные равнинные земли, которые далее к севе­ру переходят в степную зону.

Издавна Ингушетию принято делить на две части: равнинную и горную. Сегодня и там, и тут имеются все блага цивилизации: хорошие дороги, электричество, газ, водопровод, телевещание и пр. Однако совсем дру­гая картина была в описываемый мной в книге период рубежа двух веков. «Человеку, первый раз попавшему в горы, придется бесконечно удивляться тем нечелове­ческим усилиям, которые прилагал горец для того, чтобы находящиеся в его распоряжении скудные клочки земли служили ему подмогою в средствах для жизни. Приготовить покосное место в горах и потом собрать с него сено так же трудно, как и приспособление по­лей для посевов» (Н.Ф. Грабовский. Экономический и домашний быт жителей горского участка Ингушского округа. Тифлис, 1870 г.). В экономическом отношении горная зона всегда отставала от равнинной, и потому естественным было стремление горцев обосноваться «на плоскости». Но зато в горах лучше сохранялись разного рода народные традиции.

Известно, родину не выбирают. Она может быть и цветущим краем, и ледяной тундрой, и знойной пу­стыней. Но какой бы она ни была, она мила для тех, кто родился и живет в своем краю. В древности ингу­ши слово «родина» произносили «няначе» – от слова «мать». Народ, который утрачивает свои культурные ценности и чувство общенациональной гордости за родину, теряет не только свои корни, но и свою государственность.

Современная Ингушетия твердо стоит на пути со­зидательного социально-экономического и культурно­го строительства, прежде всего с помощью русского и других народов Российской Федерации.

Уверен, что Ингушетия преодолеет все трудности, невзгоды и станет процветающей и счастливой респу­бликой. Уже ничто не собьет Ингушетию с этого пути и никогда не возвратятся времена лишений, разного ро­да потрясений и неурядиц.

Главная ценность Республики Ингушетии – это прекрасные, талантливые, трудолюбивые, гостепри­имные и толерантные люди, это наше самое большое богатство и достояние!

Мурат Магометович, что бы Вы хотели пожелать народу Республики Ингушетии в этом юбилейном году?

Двадцать лет – это небольшой период нашей слав­ной многовековой истории. В эти годы наш добрый, мужественный и благородный народ достойно выдер­жал все выпавшие на его долю испытания и доказал свою самоотверженность и жизнеспособность. Много­национальный народ Ингушетии безмерно благодарен своим великим соотечественникам, сделавшим много для восстановления и развития республики.

Дорогие земляки! Примите мои самые искрение и сердечные поздравления со знаменательным днем – 20-летием восстановления Республики Ингушетии, равноправного субъекта Российской Федерации. Ис­кренне желаю всем мира, согласия и взаимопонима­ния, уважительного отношения к достоянию мудрых предков, уникальной и самобытной культуре народа, доброго здоровья и счастья, радости и благополучия.

*     *     * 

Характер Ингушетии

Яхь — достоинство

Яхь – категория личности, обладающей лучшими, достойными ка­чествами. Термин на русский язык однозначно не переводится, и потому приходится объяснять его суть описа­тельным образом. С ингушского языка его можно перевести как «чувство со­ревновательности», это, по сути, соревновательность (стремление быть лучше других) в совершении благородных, добрых, а также общественно значимых Дел – добрая зависть, которая формирует динамическое развитие, стимулиру­ет лучшее в человеке.

В этом слове заключено понятие о позитивном самоутверждении личности в своем социуме: человек должен стремиться быть во всем лучше или не хуже других, в этом плане он должен обладать духом соревновательности.

В народе говорят, что мужчина ко всем другим имеет «яхь», то есть хочет быть если не лучше, то уж, конечно, не хуже других, достойным уважения. Но вместе с тем тот же мужчина не имеет «яхь» по отношению к своему сыну: отец всегда желает, чтобы дети превзошли его, не говоря уже о других.

Не было никакой нужды понукать молодежь к тому, чтобы она слушала старших и набиралась ума. С детства молодых людей натаскивали в духе со­ревновательности: «Ты должен быть лучше других», «О тебе должны говорить с уважением», «Ты должен поддерживать честь и достоинство своих славных предков», но никак не в стремлении возвыситься через ущемление других – это непреложное правило. Нарушающие его заслуживают осуждения.

Ингуш очень дорожит общественным мнением, а его высокая оценка не да­ется легко. Человек, имеющий «яхь», должен успешно продвигаться вперед це­ною своего труда, старания. Одна из притч, восхваляя любой достойный труд, гласит:

Как-то отправились в путь трое мужчин. Повстречали они некоего старо­го мудреца. Разговорились, и мудрец поинтересовался, каким ремеслом или умением обладают путешественники:

- Я храбрец и опытный воин, – ответил один.

- А я умелый торговец, – сказал второй.

- Ну а я, по бедности своей, работаю то в поле, то во дворе, пасу скот, так и живу своими трудами, – ответил третий.

- Вот ты-то важнее и нужнее всех, – сказал мудрец третьему. – Хра­брый воин, конечно же, нужен, но изредка; торговля – дело тоже нужное, но ненадежное, ибо или ты кого-то перехитришь, или тебя обойдут; а трудо­вой человек нужен всегда и всем. Даже тот же воин и тот же торговец могут существовать только благодаря таким, как ты.

Эздел — благородство

Понятие касается как происхождения человека, так и его личностных качеств. На рубеже XIX – XX вв. в ингушском быту были еще довольно сильны подразделения по значимости ингушских родов – фамилий.

Эта подразделения сошли почти на нет уже в наше время, когда о них сохра­няется лишь память. Деление начало отмирать как раз на рубеже XIX – XX вв., когда ингуши вновь стали осваивать равнинные земли и старые социальные под­разделения, имевшие место в горах, разрушились.

«Эздел» (происхождение), изначально, будучи социальным явлением, переосмыслилось как благородное поведение личности. По всей видимости, тогда зародилась следующая ингушская легенда.

В далекие от нас времена у одного ингуша гостил приезжий. Во время ужина ингуш, услышав несколько раз от гостя слово «бек», спросил его о значении этого слова. Гость пояснил и в свою очередь спросил ингуша об их беках и князьях. Услы­шав гордый ответ о том, что среди ингушей господ нет, гость весьма удивился и взволнованно спросил:

- Кто же вы такие, если живете без господ?

- Мы? – переспросил ингуш. – Сейчас объясню. Есть у вас кто-либо выше бека?

- Как же, есть... – сказал удивленный гость.

- Кто?

- У-у-у... Большой человек. Сам хан.

- Ну, а выше его еще кто есть?

- Есть. Но только далеко... Сам падишах...

- Та-ак... Ну, а выше падишаха кто?

- Кто же может быть выше падишаха? Один только Аллах и пророк Магомет...

А-а-а... Ну, вот ваш падишах нам равный человек. У нас тоже, как и у него, кроме Аллаха, никого нет старше...

Теперь понятие «эзди саг», благородный человек, стало поведенческим эта­лоном. Ингуш, желающий иметь о себе добрую славу, обязан соблюдать «эздел» всегда и во всем: в отношениях с людьми, при приеме пищи, в соблюдении многих норм этикета.

Сий  — честь

Весьма щепетилен ингуш и в отношении чести – «сий». По народным воззрениям, это то, что постоянно необходимо оберегать. Тут, пожалуй, будет уместным вспомнить народ­ную притчу «Утерянную честь не вернуть».

Когда-то дружили Вода, Ветер, Огонь и Честь. Они всегда были вместе, но как-то им необходимо было на время разойтись, чтобы каждый мог заняться своими делами. При расставании стали они рассуждать, как им найти потом друг друга. Вода сказала, что ее можно найти там, где растет камыш; Ветер – что он всегда находится там, где трепещут листья, а Огонь – что его можно найти по идущему вверх дыму. Лишь одна Честь стояла молча. Поинтересовались, почему она не на­зывает своих признаков. Честь сказала: «Вы можете и расходиться, и вновь схо­диться, а мне это не позволено. Тот, кто однажды расстался со мною, расстался навсегда и более со мною не встретится».

Все ранее упомянутые черты характера и поведения человека в равной мере относятся как к мужчине, так и к женщине, однако в сравнении с последними понятие «сий» приобретает более щепетильный характер («Девушка должна быть чиста, как топленое масло»).

ГIулакх — воспитанность

Ингуш немалое значение придает воспи­танности. Иногда «гIулакх» трактуется и как «оказывающий услугу», «услужливый», при­чем последнее значение совершенно чуждо холуйству. Услужливость – это воспитан­ность, стремление оказать добрую услугу старшему, ребенку, беззащитному, нуж­дающемуся и т.д. Воспитанию детей уделялось самое пристальное и неослабное внимание. Замечание, наставление ребенку мог сделать любой прохожий, который посчитал это необходимым. Внимание и совет со стороны старших являются основными методами воспитания. В сказках троим братьям предлагают на выбор золото, красавицу и хороший совет – выигрывает из них избравший последнее, ибо с его помощью приобретается и все прочее.

Поучая младшего, взрослый довольно часто пословицу и поговорку сопрово­ждает или байкой, почерпнутой из какой-либо жизненной ситуации, или короткой нравоучительной притчей. Вот одна из них.

Долг отца поучать своих детей. Некий старик по разным случаям давал советы своему сыну, которому это порядком надоело. Однажды отец сказал:

- Не водись с этими людьми, – тут он назвал какую-то семью, – я их хорошо знаю. Они способны на любую подлость.

- Твои советы уже вылезли у меня из головы прямо на лоб! – рассердился сын. Через какое-то время те плохие люди, ударив по голове, убили юношу. Говорят, отец посмотрел на его разбитую голову и горестно молвил:

- Чем выводить мои советы на лоб, лучше бы ты их удержал в своей голове.

Лет сто тому назад довольно живучим был следующий обычай. В конце дня сын рассказывал отцу обо всем, что им было сделано и сказано в течение дня. Выслушав сына, отец в чем-то поощрял его, в чем-то осуждал и все это сопровождал своими наставлениями.

Сабар — терпение, сдержанность

Сам народ, зная свой характер, пытал­ся ограничивать вспыльчивость и горяч­ность. И тут весьма благоприятную роль призвана сыграть категория «сабар».

Перевести это слово можно как «спокой­ствие», «сдержанность», «терпение». Если сложить содержание этих слов, то в сумме они и образуют понятие «сабар». Эта черта характера и поведения ингуша весьма необходима для него, поскольку призвана уберечь его от принятия скоропалительных, недостаточно обдуманных решений, принимаемых иногда в пылу горячности, сиюминутного настроения. Видя, насколько вредны проявления кров­ной мести, умыкание девушек, возникновение далеко идущей вражды по незначи­тельным поводам и многое другое, ингуш, осуждая рудиментарно сохранившиеся в народе негативные явления, пытается избавиться от них – в этом ему помогает и критика, часто несправедливо возводимая на весь народ. Что ж, в такой ситуации, наверное, есть и плюсы: лишь здоровая нация может иногда позволять относиться к себе критически.

Душа Ингушетии

Семья

В жизни человека семья всегда явля­ется колыбелью культуры. Именно здесь человек становится членом своего наро­да, именно семья закладывает моральные устои и открывает человеку глаза на окру­жающий мир... У ингушей большое значение придавалось взаимному единству и согласию членов семьи. Уместно вспомнить одну из притч.

Как-то юный Сеска Солса пас семейную отару. Тут подошел к нему волк и ска­зал:

- Дай овечку, состарился я, а не то и просить бы не стал. За одну овечку сделаю для тебя три хороших дела.

- Без отцовского позволения я не могу тебе дать овечку, – ответил пастух.

- Пойди к отцу и попроси у него, я тем временем постерегу ваших овец, – предложил волк.

- Как я могу волку доверить овец?

- Да быть мне отцом семейства, которое не чтит своих родителей; да буду я главою семьи, в которой царит разлад, если я трону ваших овец, – поклялся волк.

Пошел домой, к отцу, Сеска Солса. И отец воскликнул:

- Вернись и всех овец отдай волку, пока он свою клятву не превратил в про­клятие!

Но волк взял всего одну овечку.

Не зря в текст сказания введен именно предводитель нартов Сеска Солса – бо­жественный герой ингушского эпоса. Благодаря тому, что в народе высоко превоз­носится крепость семейных уз, взаимное согласие членов семьи, возвеличивается роль родителей, разводы были крайне редки, и почти не было случаев, чтобы ста­рые родители или немощный член семьи остался незащищенным или брошенным. В основе ингушского общества находилась семья моногамная. О многоженстве в народе складывались веселые песни:

Зачем двоеженцу идти на базар —

Ведь большой базар царит в его доме!

Зачем троеженцу идти воевать —

Ведь большая война идет в его доме!

Гостеприимство

Институт, или, как чаще его называют, обычай, гостеприимства не является моно­полией лишь кавказских народов, но имен­но здесь, пожалуй, он приобрел свои самые классически завершенные формы. В преж­ние времена про известного в Ингушетии мужчину говорили, что у него есть друзья в Чечне, Осетии, среди казаков, грузин и кабардинцев. В свою очередь, кунаки из этих мест, ступив на территорию Ингу­шетии, уже считались гостями того человека, до которого они еще не доехали. Осо­бенно ценными считаются гости из другой страны, другой национальности, даже если хозяин с ними никогда и не был знаком.

Отношение к гостю было самое трепетное и радушное. Поскольку всем хорошо было известно, что гость – «священен», а потому любой урон, нанесенный ему, одновременно является и величайшим оскорблением, наносимым хозяину. Бывали и такие курьезные случаи. Скажем, хозяин отказывается за кого-то выдать свою дочь или не идет на примирение из-за какой-либо застарелой вражды. Тогда к нему подсылали гостя, заранее его обо всем проинструктировав. Такой «гость» заявлял, что не притронется к еде, если хозяин откажет в счастье своей дочери или не пой­дет на примирение. Величайший позор для всей семьи, если гость, не притронувшись к еде, покинул дом.

Если путник оказывался в малоимущей семье, то все ближайшие соседи и род­ственники обязаны были этому долгу оказать необходимую помощь. Этикет го­степриимства строжайше запрещал хозяину извиняться за недостаточно богато накрытый стол, а гостю упрекнуть или даже как-то по-другому выказать свое недо­вольство по этому поводу. Не зря у ингушей существует легенда на эту тему.

Богатырь Али оказался в гостях у бедного горца. Хозяин положил на стол ку­курузный чурек и подал рассол от сыра. Затем хозяин сел в стороне, вытащил из ножен кинжал и положил его к себе на колени. Приступая к еде, богатырь Али вы­тащил из ножен саблю и положил ее рядом. Гость закончил кушать, и тогда горец спросил его:

- Я вытащил кинжал, чтобы им ударить тебя, если бы ты пренебрег моей скуд­ной едою. А ты почему оголил саблю?

- Оголил, чтобы рубануть тебя, если бы ты стал оправдываться, говоря, что у тебя бедная еда, – ответил богатырь Али.

Музыка и танцы

Музыкальное и хореографическое искусство, пожалуй, предстает наиболее интернациональным в рамках северокавказского региона. Куначество, побратим­ство, торговые связи, взаимные миграции обусловили схожесть музыкальных ме­лодий и рисунков танцев.

Из струнных инструментов ингушами наиболее почитаемой была скрипка, но часто употребляемым был инструмент типа балалайки (дахчан пандар – «деревян­ная гармонь»). Из ударных инструментов некогда были распространены трещот­ки – «галушки», но со временем их заменили мужские хлопки. С конца XIX в. по­всеместно завоевала популярность обыкновенная гармонь.

Некогда существовало отдельно мужское и женское хоровое исполнение песен, когда солист запевал на высоких нотах, а другие подпевали ему более низким го­лосом. Женское хоровое исполнение исчезло, и осталось лишь сольное. Мужское хоровое исполнение героических песен сохранило свою песенную форму, но по содержанию стало религиозным.

Еще 150 лет назад у ингушей существовал массовый танец: юноши и девушки, взявшись за руки и образовав круг, танцевали. Одновременно в середине круга ис­полнялись и сольные танцы. Об этом танце сохранились лишь воспоминания из-за разного рода запретов. На стыке ушедших веков и вплоть до сегодняшнего дня ингушский танец является парным. Первой в круг выходила девушка, она же пер­вой и покидала его. Юноша обязан был умело водить девушку по кругу: он, никоим образом ее не касаясь, движениями рук указывал девушке рисунок танца – идти по кругу вперед, назад, кружиться на месте. В ингушском танце никогда танцор не становился на колени.

Продолжительность танца зависела от девушки: она не должна была слишком затягивать танец, учитывая физические возможности напарника; он же всячески демонстрировал свою стойкость, энергичность и неустанность. В отличие от других народов ингушские девушки обязательно танцевали, как и мужчины, «скользящим шагом» («ког шершабеш»). Впрочем, весьма редко, но случалось, что некоторые проказницы никак не покидали круга, желая тем самым за что-то досадить своему напарнику. Все понимали, что это делается неспроста. Иногда девушка выходила в круг вместе с гармошкой, и в этом проявлялся некий шик. Ценились особо талант­ливые исполнительницы, и их имена становились широко известными.

Танцы устраивали на вечеринках и свадьбах. Участвовать в них могли все муж­чины, достигшие совершеннолетия, независимо от того, мужчина холост или же­нат. А вот замужние женщины или вдовы не имели права танцевать – в танцах могли участвовать исключительно девушки.

Источник: журнал «История. Право. Политика»